рембрандт с гранатой
она помнит крупными формами:
романно, эпически.
она вспоминает, вздрагивая нейронами
под разрядами электричества,
а рассказывает и вовсе вкратце.
она говорит, он глаза закатывал истерически,
умел загадочно улыбаться.
и от одной женщины,
пряной и саркастической,
у него цепенели мышцы,
деревенели пальцы.
она говорит, он казался старше
своих немногочисленных лет.
он любил пшенную кашу,
шампанское и винегрет.
она говорит, он избегал обязательств,
как чёрт от ладана, шарахался от примет.
никогда ни в чём не зная отказа,
он умел держать театральные паузы,
изящно отказывался
от предлагаемых обстоятельств
и сигарет.
она говорит, он умел оказаться
предвестником скорых бед.
да и теперь: то пригласит на чашечку кофе,
то невзначай позовёт на обед.
и наперекор всем планам и катастрофам
он длится и длится в её судьбе.
они сидят на веранде, смеются, как дети.
воздух искрится, вечер предельно тих.
он непринуждённо бросает слова на ветер.
она очень бережно ловит их.
10.02.10.
романно, эпически.
она вспоминает, вздрагивая нейронами
под разрядами электричества,
а рассказывает и вовсе вкратце.
она говорит, он глаза закатывал истерически,
умел загадочно улыбаться.
и от одной женщины,
пряной и саркастической,
у него цепенели мышцы,
деревенели пальцы.
она говорит, он казался старше
своих немногочисленных лет.
он любил пшенную кашу,
шампанское и винегрет.
она говорит, он избегал обязательств,
как чёрт от ладана, шарахался от примет.
никогда ни в чём не зная отказа,
он умел держать театральные паузы,
изящно отказывался
от предлагаемых обстоятельств
и сигарет.
она говорит, он умел оказаться
предвестником скорых бед.
да и теперь: то пригласит на чашечку кофе,
то невзначай позовёт на обед.
и наперекор всем планам и катастрофам
он длится и длится в её судьбе.
они сидят на веранде, смеются, как дети.
воздух искрится, вечер предельно тих.
он непринуждённо бросает слова на ветер.
она очень бережно ловит их.
10.02.10.
ааааааа
это потрясающе
просто не находится слов как красиво
как гениально
браво